Гипсокартоновые ценности | «Время культуры»

Гипсокартоновые ценности

0

Рождественский губернаторский бал и благотворительный аукцион для поддержки одаренных детей становятся в Воронеже традицией. Проведенный 13 января бал-2014 повторил успех своего прошлогоднего предшественника и в целом прошел по той же схеме: воронежские бизнесмены покупали за грандиозно благотворительные суммы произведения искусства, специальные лоты от губернатора и митрополита, а также жертвовали деньги просто так, без лотов. Но в этом году было и кое-что новое, аукциону предшествовала выставка. О ней-то и хочется поговорить более подробно.

DSC_7192

«Сон в зимнюю ночь» (так назвали кураторы Денис Крючков и Эдуард Бояков свой проект), как и любой предаукционный показ, мог превратиться в ознакомительную развеску предложенных потенциальным покупателям лотов. Но организаторы решили сделать полноценное художественное событие, воспользовавшись уникальной возможностью поработать на территории Дома правительства, площадь Ленина 1.

Афиши и PR мероприятия настойчиво подчеркивали, что зрителю предлагается не просто выставка, а «выставка современного искусства». Казалось бы, хорошая завязка для серии противоречий: территория власти против освободительных практик, официальное пространство против экспериментальных поисков и так далее. Противоречий не вышло, и далее я попытаюсь объяснить, почему.

Но сначала о самой ситуации – современное искусство в Доме правительства. Такие вещи не происходят случайно. И здесь мы можем разглядеть две возможные интенции кураторов выставки и их контрагентов со стороны госучреждения. Первая и очевидная – просветительская и популяризаторская задача. Упускать лишний случай поработать с большой аудиторией было бы глупо.

В результате могло бы получиться масштабное просветительское событие. Но, думается, этого не произошло. Слова кураторов на пресс-конференции и экскурсии были посвящены большей частью конкретным произведениям, без обращений к удручающе неизбежной задаче объяснять, что такое современное искусство вообще.

DSC_7227

Нежелание конкретизировать свой художественный проект проявилось и в том, что никто из организаторов не объяснил, что на выставке большей частью представлены художники одного конкретного московского сообщества, живущего вокруг «Фонда Сатурналий», и сама выставка сделана по идеологии этой художественной группы. В результате сложности с растолкованием позиций внутри современного искусства, объяснения его несводимой вместе внутренней разнородности тоже оказались счастливо опущены.

В целом, боюсь, воронежская аудитория не сдвинулась ни на шаг в своем понимании современного искусства. Кто любил, тот и дальше любит, кто ненавидел, тот и дальше ненавидит, но осознанности в этих отношениях не прибавилось.

На пресс-конференции были озвучены идеи, что современное искусство – это то искусство, которое делается ныне живущими художниками, что настоящее искусство работает с вечными ценностями и что подлинные произведения искусства всех эпох суть одно и то же. Эта упреждающая самокастрация действительно сняла все потенциальные противоречия – ведь ровно те же слова звучат из уст господина министра культуры, а также духовно настроенных творческих деятелей и прочих акторов консервативного поворота. Современное искусство ведь никого не опечалит, если изъять из него саму идею современности.
Профессиональное мастерство кураторов и художников здесь заключается в том, чтобы сделать такую выставку и такие работы, которые бы улеглись в эту по-иезуитски сложно закрученную идеологическую рамку.

Теперь непосредственно о самой выставке «Сон в зимнюю ночь».

DSC_7357

Понятно, что «рождественская» выставка, приуроченная к аукциону, – заведомо компромиссный жанр. И на это надо делать множество скидок. Но раз уж на афише написано «выставка современного искусства», а не «добродушная рождественская выставка для всей семьи», скидки приходится отменять.

Экспозиция была развернута в пространстве холла Дома правительства (вход из сквера со стороны улицы Платонова). Низкие давящие потолки, ноль технической инфраструктуры, занимательно декорированный интерьер – место совершенно не предназначенное для выставок, сложное место. Но и в нем кураторы смогли сделать внятное и четко очерченное художественное высказывание.

Выставка четко решена в духе центрально-осевой симметрии. По сторонам от входа зрителя встречают два «Препарированных пианино» Андрея Митенева и Ольги Хан. За ними выстроились в ряд деревянные полутумбы-полуконсоли, на которых (и внутри которых) инсталлированы «мелкие» работы. Правое и левое крылья выставки – масштабные видеопроекции.

По-настоящему египетский подход к решению пространства! Египетскость проявляется и в том, что кураторы берут на себя роль авторитарных жрецов, создавая экспозицию как инструмент манипуляции сознанием зрителя. Все погружено в полумрак, который становится фоном для разноцветной направленной подсветки самих художественных работ и пространства вокруг них. Прожектора слепят глаза, цвет освещения постоянно меняется, выбивая почву из-под ног. Бирки к работам очень тяжело обнаружить, экспликаций нет в принципе – зритель теряет свою рефлексивную и отчужденную позицию, отдаваясь на волю катакомбной машинерии призрачных образов.

DSC_7533

Световой компонент выставки важен. Кураторы рассказали, что она устроена как «вавилонский лабиринт», где различные художественные языки сталкиваются, взаимодействуют, кружат друг вокруг друга – ради того, чтобы выявить общие основания (по версии авторов – «веру», присущую всем художникам»).
Визуальной метафорой этой идеи служат разбросанные по выставке фрагменты видеоинсталляции Валентина Коржова «Мойра». В ней одинаковые металлические шарики катаются в различных хитрых пространствах (в одном из случаев в буквальном лабиринте), сталкиваются, меняют траектории. Это – визуальный ключ к прочтению идеи выставки.

Но произведения искусства сложнее равновеликих шариков. Выставка распадается на несколько частей, она внутренне неоднородна, поэтому и диалога разных языков не случается. В этой ситуации всеобщий тотальный свет становится тем клеем, который авторитарно объединяет разнородные работы художников – ценой их нивелирования до уровня декораций мистического спектакля.

В чем причина этой нестыкуемости работ? Как раз в причине компромиссного характера предаукционной выставки. Если бы у Дениса Крючкова была полная кураторская свобода (как и должно, в общем-то), то он бы работал с художниками своего круга – блок работ которых на «Сне» представлен подробно и выглядит действительно связно. И тогда никаких внутренних противоречий не возникло бы. Но поскольку в аукцион нужно было включить несколько нормальных картин (чтобы совсем уж не напугать покупателей), а еще воронежскую художественную квоту (чтобы не получить обвинений в полностью привозном проекте) – пришлось идти на включения чужеродного, в рамках идей куратора, материала.

Что из этого вышло?

DSC_7562

Есть набор работ, по-разному интерпретирующих темы «вечных духовных ценностей». Екатерина Абрамова, Гермес Зайготт, сам Ден Крючков обращаются к сакральным образам, но не в духе интерпретации или рефлексии, а скорее теософского самодеятельного мифотворчества. В целом, когда речь заходит о «духовности вообще», самый прямой путь ведет к неразборчивому смешению всего со всем – будь то старорежимная теософия или потребительский нью-эйдж. Этот микс идей и образов, оторванный от любых корней, как раз чаще всего и превращается в набор открыточно-прямолинейных картинок.

Из представленных на выставке работ что-то подобное можно сказать об орнаментальной работе Сергея Рокамболя и Анны Николаевой. Какими бы сомнительными прозрениями они не руководствовались, то, что они сделали, претендует на нечто гораздо большее, попадает в зону «большого искусства». Эту работу интересно смотреть безотносительно к мистическим прозрениям авторов, и это одна из удач выставки.
Странным диверсантом внутри «духовного» блока выставки выглядит «Тройка» Олега Кулика. Мэтр хоть и вышел на почетную пенсию мистических откровений, но профессиональной иронии не растерял – и это ставит в несколько странное положение его по-комсомольски серьезных сподвижников.

Если представленные образы обитателей небес выглядят в большей части эстетически неубедительно, то «живописный» блок вполне качественен. Картины различных авторов четко свидетельствуют, что если и есть в искусстве вечные ценности – то это ценности его исторического развития и пройденного пути, которые наиболее явно заархивированы как раз в медиуме живописи. Ярким контрапунктом генеральной кураторской линии служит, например, «Старый подгоренский завод» Павла Золотова. Качественная живопись крайне чужеродна окружающему пространству, и за это (как и остальная живопись) подвергается пытке цветными прожекторами, расчленяющими ее на запчасти (очень мощный ход, на который у куратора, в общем-то, нет мандата; мандат на такое авторитарное насилие исторически закрепился за самим художником).

Заканчивая разговор о непосредственно экспозиции, нельзя не упомянуть об ее взаимодействии с пространством, интерьером. А взаимодействие это идеально. Попытка нарисовать абстрактную духовность хорошо сочетается с дизайном помещения, который пытается представлять собой абстрагированную серьезную роскошь, смешивая естественные и искусственные материалы, оформительские приемы разных эпох и стилей. Но если постучать по стенной консоли, раздается милый, знакомый гул пластикового евроремонта, а не глухое сопротивление камня и мрамора.

Так что же о современном искусстве на вечные темы? О современных художниках без негатива и политики? Эта формула становится популярной в российских городах: вроде и художественный процесс не стоит на месте, и лишних проблем не возникает.

Что такое современное искусство без современности – ужасной, противоречивой, грозящей новыми катастрофами, но при этом живой, идущей по пути освобождения, чертовски увлекательной, в конце концов? Это идеологический суррогат, прикрывающий неоконсервативный проект превращения живой жизни в имитацию вымышленной вечности – ради закрепления удобного дисбаланса сил и ресурсов.

Стоит ли приветствовать прибытие этой стратегии и в Воронеж? Как ни странно – думается, да. Признак развитой, так называемой «столичной» культурной сцены – это присутствие в ней разных спорящих друг с другом сообществ, идей. Противоречия, как ни крути, это кровь и плоть современного искусства, и чем больше в городе будет разных позиций – тем живее будет художественная жизнь. Минусом пермского проекта было то, что в нем довлел вкус одного человека – и других версий современного искусства горожане просто не видели. Если у воронежцев будет возможность видеть и вступать в дискуссии с разными позициями внутри современного искусства (а не размежевываться только по одному критерию «традиционное – актуальное»), то есть все надежды на формирование живого и сознательного культурного сообщества.

Илья Долгов
Фото Алексей Астрединов

Об авторе

Автор газеты «Время культуры»

Оставить комментарий